Главная Новости О нас в СМИ “ВЫХОДИ ИЛИ УБЬЮ”. КАК РАБОТАЕТ РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР ДЛЯ ЖЕНЩИН В МАХАЧКАЛЕ

«ВЫХОДИ ИЛИ УБЬЮ». КАК РАБОТАЕТ РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР ДЛЯ ЖЕНЩИН В МАХАЧКАЛЕ

Первый в Дагестане приют для женщин, попавших в трудную ситуацию, скрывает свой адрес и получает угрозы. Недавно дверь центра выбил муж одной из женщин: он забрал детей, но заставить вернуться сбежавшую от побоев жену не смог. Настоящее Время рассказывает, как живут подопечные приюта и те, кто им помогает

«Марьям, выходи, или я тебя убью!» – Рустам Ильясов выломал замок железной входной двери и ворвался в реабилитационный центр для женщин в Махачкале, разыскивая свою супругу. Одну за другой открывая двери комнат, он выкрикивал имена жены и детей. В это время Марьям и волонтерка приюта прятались в спальне. Дойдя до комнаты, Ильясов стал дергать за ручку, но женщины держали дверь с внутренней стороны. Тогда мужчина вошел в соседнюю комнату, где были их с Марьям дети, и потребовал, чтобы они вышли с ним.

Старший сын Ильясова, мальчик семи лет, и его пятилетняя сестра подошли к отцу. Младшая дочь, которой едва исполнилось три года, от страха застыла посреди комнаты. Рустам взял на руки сына и дочь, вышел с ними в подъезд, но через несколько минут вернулся один, чтобы разыскать Марьям. Он снова бродил по квартире, безуспешно пытался открыть дверь, выкрикивал оскорбления и угрозы. Волонтеры фонда вызвали полицейских. Но когда они приехали, Ильясов уже скрылся.

Глава реабилитационного центра (он работает в обычной квартире одного из многоэтажных домов в Махачкале) Евгения Величкина написала заявление в полицию по факту порчи имущества и незаконного проникновения в жилище. Железную входную дверь в квартиру придется менять: под тяжелыми ударами мужчины она деформировалась и покрылась глубокими вмятинами, как будто по ней били кувалдой.

Муж Марьям Ильясовой звонит в реабилитационный центр и требует, чтобы его супруга вернулась домой. «Он нам сказал: «Приду и морды вам разукрашу. Не дверь, а морды вам поменяю», – говорит Величкина. – Мы обратились к следователю, объяснили, что боимся за свои жизни, что он угрожает сотрудницам. Следователь сказал: «Ну он же никого не убил. Разберемся, ждите».

«У НЕГО ЧУТЬ-ЧУТЬ ДУРАЦКИЕ ПОНЯТИЯ»

Родители Марьям Ильясовой развелись, когда она была совсем маленькой. Девочку воспитывала бабушка. «Она была религиозной, хорошая была, заменила мне маму и папу». После смерти бабушки в 2008 году девушка переехала жить к отцу. Родственники торопили с замужеством, поэтому, когда Марьям встретила Рустама и он предложил ей выйти за него, долго не раздумывала. Ей было 16 лет, когда они поженились. Новобрачные поселились в родовом селе Рустама в Хивском районе Дагестана. «Я как бы нашла в нем все самое родное, близкое. Он поддерживал меня. По любви я вышла замуж и сильно любила его все эти годы», – говорит 26-летняя Марьям.

В первый раз муж ударил ее наутро после свадьбы. Оказалось, что согласно обычаям его села, она должна была встать в четыре утра, прибраться после застолья и перемыть всю обувь. Но никто ее об этом не предупредил, в ее селе таких правил не было, и к тому же на следующий день после свадьбы у нее сильно болел живот. «Мне 16 лет было, откуда я могла знать?» – как будто извиняется Марьям. Муж в тот день ударил ее по щеке. Потом попросил прощения за пощечину, но впредь жену строго контролировал: следил, как она выполняет работу по хозяйству, устанавливал время, когда она должна вернуться домой, наказывал за опоздания, предложил «закрыться» и носить хиджаб. Но, утверждает Марьям, она и сама этого хотела: ведь «заставить [носить] хиджаб невозможно, это только по собственной воле».

«Он говорит: нормальный мужчина всегда должен проверять жену. Но он любил меня, не могу сказать, что не любил. У него такие чуть-чуть дурацкие понятия были», – оправдывает она мужа.

В 19 лет Марьям родила первенца. Молодую семью содержала в основном свекровь. Рустам перебивался временными подработками – то в Махачкале, то в Ленинкенте, то где-то на севере России. Вернувшись из Норильска два года назад, привел в дом вторую жену (при соблюдении определенных условий ислам это позволяет). Вторая жена оказалась на несколько лет старше Марьям, почти ровесница Рустама.

«Он ее взял из жалости, как он говорит, хотя у него [жалости] вообще нету. Ради Аллаха ее взял. Говорит, что она дважды разведенная. У нее ребенок от первого брака. Но он мне никогда не говорил, что ее любит. В последнее время у него уже крыша начала немножко идти. 18-летнюю, говорит, возьму, мне на вас обеих будет плевать», – рассказывает Марьям. По ее словам, муж еще до свадьбы предупреждал, что она не будет у него единственной женой.

Новая супруга Рустама сразу начала хозяйничать в доме, говорит Марьям. Он не мог снять ей отдельное жилье и содержать еще одну семью, поэтому решил, что обе женщины как-нибудь уживутся вместе. В итоге в двухэтажном доме свекрови разместились Марьям с тремя детьми, муж и его вторая жена с их общей дочерью. Старшую дочь женщины забрала к себе бабушка, которая намерена оформить над внучкой опеку. По словам Марьям, пока этого не произошло, Рустам издевался над одиннадцатилетней падчерицей и бил ее.

«Он со своими детьми такие ужасы не творил, на своих детей он руку так не поднимал. Редко мог дать пощечину или схватить за ухо, если они что-то плохое сделали, но, если честно, его дома не бывало, чтобы их воспитывать, – говорит Марьям. – Он у друзей ночует, в мечети остается. У него есть привычка говорить: я – свободный человек. Мы давно не [живем] как нормальная семья. Я ему говорила: почему мы спим в разных комнатах? Он говорил: потому что я не могу переносить шум от детей».

«РАЗВЕСТИСЬ, УСТРОИТЬСЯ НА РАБОТУ»

Ужиться со второй женой Рустама Марьям не удалось, женщины постоянно скандалили. Ильясов становился еще более раздражительным и бил обеих жен. В апреле он несколько раз ударил Марьям по голове железной кружкой. Когда мужа в очередной раз не было дома, Марьям собралась и сбежала вместе с детьми. Деньги на дорогу ей дала свекровь, которая всегда ее поддерживала. Мать мужа хотела отправить Марьям в гости к своей сестре, чтобы как-то разрядить обстановку в доме, но Марьям обратилась за помощью в реабилитационный центр.

«Мне пришлось ее обмануть, иначе я бы из этого дома здоровой не вышла. В последнее время [Рустам] мне говорил: или [ты уйдешь] вперед ногами, или я тебя искалечу, чтобы ты не смогла выйти. Я нашла это место и ушла сюда, – Марьям обводит взглядом комнату в кризисной квартире. – Если бы этого места не было, я бы, наверно, до сих пор сидела там, терпела эти унижения и оскорбления».

Вторую жену Рустам тоже избивает, рассказывает Марьям. Как-то Идрисов говорил ей, что побил женщину скалкой и шнуром. «Я не знаю, что у нее в голове, она на все готова ради него. Это не любовь. Муж говорит, что она боится остаться на улице одна, потому что у нее за спиной никого нет. Она другого течения [ислама] была, ее постоянно на допросы вызывают куда-то, она на учете, ей нужна защита, а этот придурок ходит и с ментами ругается. Она себя как за каменной стеной [с ним] чувствует».

Сейчас Марьям работает с психологом. На двери в ее комнате висит список планов на ближайшие месяцы: «Что я должна сделать? Развестись с мужем. Обратиться к адвокату. Устроиться на работу. Детей устроить в садик. Купить жилье». У них с мужем был оформлен и религиозный брак, но недавно их развел имам одной из махачкалинских мечетей.

Больше всего женщина беспокоится за здоровье старших детей, которых забрал Рустам. Она говорит, что у обоих «нарушена психика»: сын растет замкнутым, а у средней дочери «есть признаки аутизма». Мужа, по словам женщины, эти проблемы не волнуют: он любит детей, но совершенно не хочет ими заниматься. «Работать не хочу, говорит, одевать их не хочет он, если я что-то куплю [детям, он спрашивает], зачем [купила]. [Говорит], девочек не отдам в садик, школа – это под вопросом. У него такие дикие взгляды на жизнь», – рассказывает она.

Женщина уверена, что муж не станет причинять вреда своим детям и забрал их только для того, чтобы вернуть ее. Недавно он привез к приюту дочку, чтобы Марьям согласилась поговорить с ним по телефону. Передать девочку матери он отказался.

Известно, что Ильясов наблюдался у психолога в районной поликлинике, а в начале 2019 года, вероятно, находился на лечении в психиатрической больнице. «У него в последнее время какие-то галлюцинации были, он говорил, что задушит меня и моих детей, иногда у него бывают мысли всех нас убить, себя убить», – говорит Марьям. Но тут же допускает, что у Ильясова нет проблем со здоровьем и он просто пытается оформить себе инвалидность, чтобы получать пособие.

«До такой степени он меня довел в этой жизни, что я говорю: этот хиджаб я тоже сниму, начну новую жизнь!» – вдруг воодушевляется Марьям. Но потом как будто пугается собственных мыслей и добавляет, что снять платок на самом деле не решится. На вопрос, точно ли не вернется к мужу, она отвечает уверенно: «Не-не-не, даже мысли не может быть, чтобы вернуться!»

ЖИЗНЬ В ПРИЮТЕ

«У женщин, которые страдают от домашнего насилия, есть такой стокгольмский синдром. Они становятся очень зависимы от своего насильника, возвращаются к нему много раз и страдают по кругу», – говорит Евгения Величкина, глава центра защиты материнства и детства «Теплый дом на горе» в Дагестане.

Махачкалинский приют для женщин заработал в конце 2017 года. Ранее Величкина курировала центр помощи женщинам в Воронеже, а затем получила государственный грант на открытие такого же центра в Махачкале. «Я приезжала сюда несколько раз и поняла, что запрос на такую организацию есть», – объясняет она.

Изначально фонд сосредоточился на профилактике абортов и помощи беременным женщинам, оказавшимся в сложной ситуации. Затем в приют стали принимать женщин, пострадавших от домашнего насилия, как это случилось с Марьям. Она, как и остальные подопечные центра, приехала в кризисную квартиру вместе с детьми. За полтора года через приют прошли 27 семей, говорит Евгения.

Одни женщины оказываются в реабилитационном центре, потому что от них из-за внебрачной беременности отказались родственники. Другие развелись, и семья их после этого не принимает. Есть девушки-сироты, которым не дали жилье, хотя они сами уже стали матерями.

Приют – это скромно обставленная, но просторная трехкомнатная квартира в Махачкале. Реабилитационный центр заключает с женщинами договор на три месяца. Они получают жилье, на протяжении всей реабилитации с ними работает штатный психолог, помогают юрист и социальный работник. «Мы можем продлить договор до шести месяцев, если есть какие-то обстоятельства. На улицу у нас, конечно, никто не выходит. Обычно мы за три месяца решаем вопрос. Женщина либо находит работу, либо жилье, либо с какой-то мамой объединяется и вместе снимают квартиру. Работают и по очереди смотрят за детьми», – объясняет Величкина.

У подопечных центра есть дневной распорядок, женщины по расписанию дежурят на кухне. Действует система правил, за нарушение которых женщины могут лишиться крова. Нельзя уходить из приюта без предупреждения, бить своих и чужих детей, возвращаться после 22 часов, приводить мужчин, кричать друг на друга и на детей, ругаться матом и воровать, обманывать и портить имущество приюта. Кроме того, в приют не принимают женщин, которые ранее прерывали процесс реабилитации и возвращались к мужьям.

— К нам однажды приехала женщина из Чечни. Здесь она укрывалась несколько дней, муж звонил ей, извинялся, говорил, что раскаялся. И она согласилась, чтобы он за ней приехал и забрал домой. Мы пытались с ней поговорить – ты подожди, подумай. Психолог с ней работал. Несколько часов мы сидели и всей командой уговаривали ее остаться. Говорили, что он продолжит ее избивать, это повторится 100%. Но она захотела использовать этот шанс, чтобы сохранить брак, – рассказывает Евгения. – Мы вышли на балкон, чтобы посмотреть, как она садится в машину. И вот машина начинает заезжать за угол и мы видим, что муж на нее замахнулся, видим, что он ее ударил.

— Через некоторое время она опять нам писала, звонила, – вспоминает Фарида Бахшиева, помощница руководительницы приюта. – Говорила, что он ее убьет. Говорила: «Девочки, спасите меня, что-нибудь со мной сделайте». Она была беременна еще на тот момент.

Сейчас их бывшая подопечная находится в чеченском реабилитационном центре «Женщины за развитие».

— В таких случаях мы стараемся [женщин обратно] не принимать, – говорит Евгения. – Мы всегда предупреждаем: ты сама берешь ответственность за свой шаг. Чтобы она не использовала наш приют опять же в качестве…

— Плацдарма для пережидания бури, – подсказывает Фарида.

— Да. Это не дисциплинирует подопечную. Она не учится брать ответственность за свои решения. Хотя, конечно, если обстоятельства от женщины не зависели, но она опять попала в трудную ситуацию не по своей воле, то мы можем принять в качестве исключения таких женщин.

«УГРОЖАЮТ, НО МЫ ПРИВЫКЛИ»

Адрес кризисной квартиры приют на своих страницах в соцсетях не публикует из соображений безопасности. Однако это не всегда помогает. Рустаму Ильясову адрес квартиры дала подруга Марьям, которая и предложила девушке обратиться в благотворительную организацию.

«Это первый раз, когда нам вышибли дверь. А просто угрозы бывают часто, – говорит Евгения Величкина. – Когда женщина оказывается у нас из-за домашнего насилия, звонят мужья, родственники, звонят тети-дяди, угрожают нам. Угрожают всем. Но мы уже к этому, в принципе, привыкли».

По словам Величкиной, работа с жертвами домашнего насилия в Дагестане мало отличается от аналогичной работы в Воронеже. Но именно на Северном Кавказе женщина оказывается в уязвимом положении, если разводится с мужем. «В Воронеже на моей практике отношения в семье часто портились из-за имущественных разногласий – подопечные к нам попадали из-за того, что кто-то умер, а дом остался. Приезжает куча братьев, родственников, начинают делить этот дом. В итоге женщина остается без жилья, – объясняет она. – Здесь такого не бывает, я не встречала пока таких случаев. Но здесь бывает, что именно из-за развода женщина боится прийти домой. Она изначально знает, что ее не примут. Отец убьет. Она даже боится родным сказать».

«Мама [разведенной женщины] голову не сможет поднять – ей стыдно будет», – говорит Фарида.

Марьям мало заботит, что про ее развод скажут родственники – у нее их почти нет. После подачи заявления в полицию выяснилось, что на ее мужа заведено два уголовных дела: о поджоге и незаконном проникновении на частную территорию. Как только их официально разведут, она надеется добиться возвращения старших детей.

«Мне надо поскорее уйти от него. Он видит, что у меня за спиной родственников нет, [которые могут] за меня заступиться, и он понял, что об меня можно ноги вытирать, и пользуется этим. Он говорил: скажи, чтобы Евгения заявление [в полицию] забрала, я говорю: Аллах свидетель, я не хотела, чтобы ты попал в такую ситуацию. Он мне всегда говорил: я тебя выгоню, опозорю. Ну «опозорю» – это по его понятиям. Вроде как открыл ворота и выгнал меня, а получилось так, что сам опозорился. Сейчас [видео нападения на центр] там в инстаграмах везде«.

Если эксперты признают Рустама невменяемым, то его отправят на принудительное лечение, если вменяемым, то могут посадить в тюрьму: «Исходя из любого результата мы будем действовать. Потому что нам и то, и то решение будет на руку. Мы сможем с органами опеки прийти и забрать детей», – говорит глава реабилитационного центра.

Марьям же надеется в обозримом будущем обзавестись собственным жильем. У нее есть дом, который она приобрела на материнский капитал. Теперь она собирается его продать и купить новый там, где начнет новую жизнь.

Мария Климова, Юлия Сугуева

Источник: https://www.currenttime.tv/a/dagestan-shelter-for-women/30011024.html?fbclid=IwAR1bG6RFKOyWvufTEyy6FBW325dVN8yQsdAh-RYZkP3yBvE6XAO—Yvuj3Y